Наконец-то ко мне вернулась книга «Иван Жолтовский». Я давно хотел поделиться отрывком Хана-Магомедова об одном из самых интересных в мире вопросов (из последней главы этой книги):
Начиная с Античности, стремление внедрить методы точных наук в эстетику опиралось на числовые пропорции. Именно через числовые пропорции представители точных наук искали возможность сделать красоту измеряемой. Числовые пропорции стали тем каналом, через который нормативная эстетика пыталась сделать красоты измеряемой.
Архитекторы легко поддавались очарованию пропорциональной математической красоты. Здесь все было понятно: вот числовые пропорции, используй их и познаешь загадку красоты.
<…>
Числовые пропорции (и прежде всего «золотое сечение») были тем ледоколом, который пробивал брешь в круговой обороне сферы художественного творчества. Уже в XIX веке те философы и искусствоведы, которые занимались теорией пропорций, считали, что именно эта теория поможет внедрить науку в сферу эстетики, и призывали уделять больше внимания разработке методов пропорциональной математизации красоты.
Когда требовалось разобраться с красотой, в энциклопедических изданиях предпочитали заказывать статьи «Эстетика» не специалистам из сферы искусства, а специалистам из сферы точной науки в надежде, что они разъяснят наконец читателям, почему для искусства никак не удается разработать научные методы исследования.
Когда в 1930-е годы редакторы «Американской энциклопедии» подбирали автора для статьи «Эстетика», они отвергли всех искусствоведов и эстетиков и поручили написать эту статью одному из крупнейших ученых XX века профессору математики Массачусетского технологического института Норберту Винеру, будущему отцу кибернетики, чье имя не отделимо от научно-технического прогресса.
Редакторы надеялись, что этот математик наведет наконец порядок в теории эстетики, сформулирует научные критерии оценки и поможет ввести эстетику в сферу науки. Статья была написана (она публиковалась и в последующих изданиях «Американской энциклопедии»).
Винер как математик всерьез отнесся к заданию и попытался выяснить, является ли художественность атрибутом произведения или результатом связи между произведением и воспринимающим его человеком. Сам Винер в конце концов отдал предпочтение второму предположению. По его мнению, эстетическое суждение о статуе, восхитившей человека, в той же мере определяется сознанием, в какой и формой статуи, так как эффект художественности имеет отношение не только к объекту, но и к субъекту. И этот профессор математики пришел к выводу, что для художественности нет априорной, то есть независимой от человека меры, ибо ее нет вне эмоции, вне переживания, вне восприятия.
Винер считал, что во все эпохи существуют индивидуальности, художественное развитие которых опережает массовый уровень. Для каждой эпохи или в пределах групповых вкусов эти люди олицетворяют тот хороший вкус, который по Винеру, следует считать практической нормой эстетики. Как видим, Винер считал неправильным отчуждать художественность от человека, он полагал практической нормой эстетики хороший вкус, а идеал красоты рассматривал как изменяющийся. Значит, согласно взглядам Винера, измерение и количественная оценка красоты не совместимы с самим понятием художественности.
<…>
Странно, что профессору математики пришлось это объяснять специалистам из сферы искусства, в том числе и академику архитектуры И. Жолтовскому, который почему-то не только безоговорочно верил в математику «золотого сечения», но и добавил к ней свою дополнительную математику — «функцию Жолтовского». А может и прав И. Фомин, и никакие цифры (в том числе и любые пропорции) никак не влияют на уровень художественности произведений искусства, если у автора произведения нет «хорошего вкуса»?
-
ohksen liked this
-
ohksen reblogged this from architectureabout
-
mihic-jeftic-marko liked this
-
architectureabout posted this
